ENG
Новости

По следу саламандры: в гостях у «Ураласбест»

Существует вполне научное объяснение преданий о саламандре — чудесной ящерице, живущей в огне. По одной из версий, шаманы ещё до нашей эры создавали ритуальные фигурки из асбеста, бросали их в костёр, и те «магическим» образом сохранялись. Это, впрочем, древняя легенда.

01.06.2021

Есть сказка и поновее — из нашей истории XVIII века. Рассказывают, что предприимчивый уральский промышленник Никита Демидов подарил Петру I белоснежную скатерть, а потом якобы случайно пролил на неё не то суп, не то вино — тут источники расходятся, поскольку деталь неважная.

Грозный царь хотел было разгневаться, но Демидов удивил ещё больше — бросил подарок в огонь. Сотканное из асбеста полотно не только не сгорело, но стало ещё белее, а уральский заводчик прослыл при дворе колдуном. За подлинность истории не поручимся — может, и байка. Хотя вполне в демидовском духе.

Первые образцы уральского асбеста заводские крестьяне Демидова нашли в районе Невьянска, но то были лишь крупицы. Настоящий клад обнаружил топограф-землемер Алексей Ладыженский полтора века спустя. Найденному месторождению он дал имя Баженовское — по названию железнодорожной станции неподалёку.

Его до сих пор разрабатывают, и оно до сих пор является крупнейшим месторождением в мире по запасам хризотил-асбеста. Производство здесь запустили в 1889 году. Здесь, в Асбесте, — городе с говорящим названием, выросшем на борту карьера, — вам расскажут сколько угодно легенд о необычном полезном ископаемом.

Наше путешествие на Баженовское месторождение смело можно начинать со слов классика «Однажды в студёную зимнюю пору»: февраль, в Асбесте -37 °С, и работники серьёзно предлагают нам «концертную телогрейку и концертные валенки». Мы столько раз писали о том, что добывающие производства работают в режиме 24/7, не останавливаются ни в жару, ни в холод, что однажды просто обязаны были проверить это на себе.

А работники — то ли в шутку, то ли всерьёз — приглашают приехать ещё и ночью. Красиво, говорят: по огромной чаше карьера «разбросаны» ярко освещённые забои экскаваторов, соединённые «светлячками» фар технологических автосамосвалов, а над ними уральское небо.

Негасимый

Асбест — минерал и правда уникальный. Главный инженер Рудоуправления ПАО «Ураласбест» Юрий Хижняков, который сопровождает нас на карьере, находит небольшой кусочек серпентинита и показывает в нём асбестовую жилу — хризотил в породе расположен в виде жил и прожилок. Мы разбираем пучок волокон, и асбест начинает пушиться в руках. Неудивительно, что наши прадеды называли минерал горным льном, куделькой — а что же они ещё могли подумать? Камень, годный для пряжи, — явление парадоксальное.

Из хризотил-асбеста производят… Ох, длинный получится список. Все, пожалуй, знают шифер различной формы, асбоцементные трубы. А  ещё это резинотехнические и строительные материалы, трубы различного назначения, жаростойкие ткани и нити, облицовочные плиты, перегородки, фанеровочные материалы… Часть этой продукции производят непосредственно в структуре холдинга «Ураласбест», часть — на мощностях предприятий-партнёров, которые приобретают уральский хризотил в виде сырья.

Такую широкую сферу применения минерала определяют два его ключевых свойства. Первое — теплостойкость, что и продемонстрировал Демидов Петру I. Работники «Ураласбест», кстати, говорят, что такой эксперимент проделывали — ткань из хризотила действительно очищается огнём. А второе — это огромная прочность. Волокна хризотила на разрыв в разы превышают показатели стали. Да и шиферу прочность придают именно асбестовые волокна.

До 1985 года асбест оставался основной продукцией комбината «Ураласбест», а стройматериалы тут производили попутно из вмещающих пород. Сегодня щебень различных фракций, а также строительный песок — это такое же полноправное направление работы предприятия.

На Баженовском месторождении вообще можно собрать целую минералогическую коллекцию, что, собственно, и сделали для корпоративного музея предприятия. В  карьере находят и полудрагоценные поделочные камни (везувианы, гроссуляры и многие другие), и даже изумруды — правда, небольшие. В прошлом веке встречались и золотые жилы, но  сегодня, говорят работники, находят только пирит — его еще называют «золотом дураков».

Всего на месторождении встречаются около 120 минералов, но содержание ценных элементов не так велико, чтобы вести их промышленную добычу. Разве что крупные образцы серпентинита порой забирают для поделочных работ. Кроме того, в последние 10 лет на  мощностях завода «Эковер» комбината идёт производство теплоизоляционных материалов из габбро — эта магматическая порода также является вмещающей для асбеста на Баженовском месторождении.

Производственная цепочка

Свойства и структура асбеста необычны, но добывают минерал, используя самые традиционные методы. Сначала блок обуривают — работают буровые станки СБШ и  Sandvik, после чего идут взрывные работы. Это задача предприятия «Промтехвзрыв», структурной единицы «Ураласбеста».

Сразу оговоримся, что в ПАО «Ураласбест» входят 11 предприятий, плюс имеются ещё 16 «дочек». Некогда все они были частью градообразующего гиганта, но в последние десятилетия их выводили в рынок из структуры комбината, и сегодня эти предприятия активно работают со сторонними потребителями и клиентами.

Дальше — экскавация и транспортировка, и именно этот процесс мы наблюдаем, оказавшись в забое. Экскаваторы удивляют: мы-то ожидали увидеть машины «Уралмашзавода», чьё производство тут, считай, под боком. Но нет: на месторождении работают 17 восьми- и десятикубовые ЭКГ Ижорского завода. Причём работают уже не первое десятилетие.

«По нашему опыту, «ЭКГ-шки» отлично ходят, несмотря на то, что машины не новые. Естественно, это возможно при качественном обслуживании — обязанности бригады прописаны в должностных инструкциях. К тому же в саму конструкцию заложен огромный ресурс», — комментирует Юрий Хижняков.

Относительно недавно к ижорским экскаваторам добавился ещё один «железный конь» — «японец» Hitachi серии EX 1200.

Самосвальный парк тоже представляют «классики»: десяток 130-тонных БЕЛАЗов, столько же 55-тонных «малышей» и четыре 90-тонных Caterpillar. Правда, один из БЕЛАЗов-гигантов удивил: он носит имя первооткрывателя месторождения Алексея Ладыженского.

«Возвращение именной техники — хорошая традиция. Это элемент нематериальной мотивации. Управлять таким самосвалом для машинистов почётно, они стараются не ударить в грязь лицом, стремятся выполнять и перевыполнять план. Наша бригада, работающая на Ладыженском, эту теорию подтверждает», — рассуждает заместитель директора по персоналу и социальному развитию комбината Валерий Юстус.

«Для экскаваторщиков такие вещи тоже важны. Вот представьте: человек 12 часов находится в кабине экскаватора, работает в одиночку, помощник только при необходимости присоединяется. И на 12 часов эта кабина — его дом. И ребята его обустраивают, обживают.

Скажем, приходит ко мне машинист, предлагает кабину изнутри панелями обшить. Да пожалуйста — даю добро. И он в свой выходной приходит, наводит уют. Поэтому тут такие понятия, как наследственность, преемственность, — это не пустые слова», — поддерживает Юрий Хижняков.

Руда в вагонах

Дальше — интереснее. Добытая руда, содержащая полезный продукт, отправляется на один из перевалочных пунктов. Сюда автосамосвалы везут руду с разных забоев с  разным содержанием хризотила, длина волокон минерала от партии к партии тоже меняется. И здесь, на перевалочном пункте, идёт шихтование с соблюдением пропорций богатой и бедной руды.

На перевалке тоже работают ЭКГ-10, задействовано четыре машины. Юрий Сергеевич отмечает, что за этой техникой контроль особый. В случае неполадок выход машины из строя на этом узле заметно ударит по выполнению производственного задания: непрерывно должен работать не только карьер, но и обогатительная фабрика, стало быть, обязательны регулярные поставки. Экскаватор грузит руду в железнодорожные вагоны, затем они отправляются на асбестообогатительную фабрику, сырьё выгружают в бункеры, и начинается поэтапное производство хризотила.

Понятно, что и железная дорога, и составы — собственность комбината. Работники говорят, что на  карьере подобная инфраструктура существовала и в незапамятные времена: ещё до революции тут запустили узкоколейку, но вагонетки были на конной тяге. По сей день транспортировка по железной дороге остаётся оптимальным способом: объёмы работ просто огромные.

Нас поражает информация о том, что и ЛЭП, и ж/д пути, не говоря уже о дорогах автомобильных, по мере развития горных работ, переносятся. Юрий Хижняков приводит пример недавних перестановок и показывает, как, откуда и куда переместилась станция «Звезда». Он подтверждает, что процесс это технологически сложный, затратный, но такое решение называет наиболее рациональным.

Оптимизируй это

Мы уже упоминали, что с карьера руда отправляется на асбестообогатительную фабрику. Это производство работники называют первым: здесь выпускают хризотил и некоторые фракции щебня как дополнительный продукт. А вот второе производство — это полноценный завод по выпуску нерудных материалов. Вмещающие породы: перидотит, диорит, габбро — превращаются в щебень разных фракций и песчано-щебёночные смеси. Комбинат выпускает до 6 млн тонн нерудных строительных материалов ежегодно, что делает «Ураласбест» одним из крупнейших производителей этой продукции в стране.

Выпуск щебня в асбестовом карьере — явление само по себе интересное. Но нас особенно заинтересовал тот факт, что начинается этот процесс непосредственно в карьере. Для этого здесь появилась ДСУ (дробильно-сортировочная установка), включающая в себя питатель, дробилку, грохот производства компании Metso, а также приёмный бункер, семь конвейеров, изготовленных на российских предприятиях.

В последние годы «Ураласбест» реализует комплекс мероприятий, направленных на оптимизацию производства. Запуск ДСУ — одно из них. Задачи у дробилки две: подготовка сырья для второго производства, то есть первичное дробление, и выпуск щебня для отсыпки технологических дорог в карьере.

«Со щебнем для собственных нужд у нас вообще получался лишний круг: с карьера на фабрику, с фабрики в карьер. Сейчас на месте его производим.

ДСУ мы запустили в середине 2019 года. Оборудование импортное, финское, поэтому потребовалось время на адаптацию, русификацию, но сегодня эти процессы уже завершены. Объёмы производства у нас большие, поэтому выбрали этот вариант, всё-таки Metso — компания мощная, известная.

Конечно, обслуживание импортной дробилки — это очень затратно, цены на запчасти высоки. Но  в  отрасли мало кто работает с оригиналами, вот и мы уже нашли по многим пунктам очень достойные аналоги», — рассказывает Юрий Хижняков.

Мы наблюдаем, как наверх, на загрузочную площадку, подъезжает 130-тонный БЕЛАЗ, и в бункер высыпается очередная партия породы. Бункер дробилки просто огромный, рассчитан на 350 тонн.

Внизу в работе участвует погрузчик Caterpillar 988Н. Наш собеседник отмечает его мобильность как ключевую характеристику: да, ковшом ему с экскаватором не сравниться, но зато с места на место он перемещается очень резво. Когда работа на участке дробления будет выполнена, погрузчик оперативно перейдёт в забой.

Отвалы внутри

Производительность карьера по  горной массе в последние годы стабильна — порядка 28 млн тонн в год. Коэффициент вскрыши тут небольшой — всего 1,3, поскольку основные вскрышные работы предприятие уже выполнило в предыдущие годы. Теперь карьер только углубляется, «вширь» не растёт. Однако плановое содержание хризотила в руде 2,35%, ещё около 20% породы становится щебнем. Остальное — пустая порода, отходы, которые отправляются в отвалы.

«Девять лет назад комбинат и правительство Свердловской области подписали экологическое соглашение. Мы взяли на себя обязательства до 2020 года выполнить ряд мероприятий по сокращению выбросов, по очистке сточных вод, и, в том числе, сокращению объёма образованных отходов пустой породы. Все обязательства мы выполнили. Даже перевыполнили: по договорённости должны были вложить 1,9 млрд рублей, в итоге вложили 2,8 млрд.

Так вот, мы практически прекратили размещать отходы на внешних отвалах, перешли на внутреннее отвалообразование. То есть мы складируем пустую породу внутри карьера — там, где отработка уже завершена. Это не только более экологичный подход — мы экономим топливо и ресурс техники за счёт того, что не вывозим породу на поверхность», — объясняет главный инженер рудника.

Между тем часть отходов пока идёт во внешние отвалы. И здесь появляется задача для более мощной техники: в ходу шагающие экскаваторы — машины Новокраматорского завода. В работах на разных участках задействовано 4 единицы.

Город и минерал

В советском мультфильме был «человек и пароход», а Асбест — город и минерал. Прежде это был посёлок Куделька (такое же говорящее название), и возник он, когда тут появились первые прииски. Моногородом Асбест не является, поскольку тут работают и несколько других производств, но «Ураласбест» — предприятие градообразующее во всех смыслах. На самом комбинате работают 4500 человек, если добавить сотрудников дочерних компаний, получится 7000. Это примерно 20% от работоспособного населения города.

Да и в целом между городом и  комбинатом прочные связи. В числе дочерних предприятий компании АО «Водоканал», ООО «Энергоуправление», которые обеспечивают город благами цивилизации. И наоборот: когда у комбината появляется потребность в подрядчике, добытчик старается выбирать местных.

Скажем, упомянутую установку в карьере монтировали специалисты городского Строительно-монтажного управления. По отзывам, хорошо справились — дробилку запустили в рекордно короткие сроки. К тому же комбинат как юридическое лицо зарегистрирован именно в Асбесте, так что налоги идут в местный бюджет. Понятно, что это самый крупный местный налогоплательщик.

Сотрудники предприятия — в основном асбестовцы, причём тут работают и семьями, и династиями. Кадрового голода, рассказывает Валерий Юстус, на предприятии нет, вакансии закрыты. Некоторых специалистов добытчик готовит своими силами: есть в составе предприятия учебный комбинат, где обучаются или проходят курсы повышения квалификации машинисты спецтехники.

«Сегодня мы сотрудничаем с учебными заведениями: как местными, так и екатеринбургскими, студенты проходят у нас практику. Мы создали специальную программу подготовки кадров, есть несколько именных стипендий для перспективных специалистов. И, конечно же, по окончании обучения приглашаем их на работу», — рассказывает Валерий Юстус и даже называет сумму стипендии. Скажем так, она сопоставима со средней зарплатой жителей нестоличных городов.

Правда или вымысел?

130 лет на Баженовском месторождении добывают асбест. За это время несколько выработок объединились в огромный карьер — сегодня его длина достигла 8 км, ширина  — 2,5. Нам рассказывают, что, когда в  Асбест приезжали кубинцы (а  здесь бывают гости со всего мира), они поражались его размерами, удивлялись тому, как люди смогли создать такой объект, и даже сравнивали его с океаном.

А последние 50 лет асбестовая индустрия живёт под давлением.

«Проблема в том, что никто не разбирается в сути вопроса. Есть два основных вида асбестов: хризотил-асбест и амфиболовый асбест. Последний действительно очень опасен для здоровья человека. Попадая в лёгкие, он остаётся в  них на всю жизнь. Этот вид асбеста запрещён в России.

А хризотиловый асбест, попадая в умеренном количестве в лёгкие, растворяется и выводится из организма», — явно не в первый раз объясняет председатель Совета директоров ПАО «Ураласбест» Владимир Кочелаев.

Это, собственно, не новость. Несколько лет назад по сети разнеслись сенсационные высказывания экс-президента США Дональда Трампа о безопасности асбеста. Вроде бы, все всё знают, но с 1970-х годов идут обсуждения и асбест угрожают запретить.

«Эта история началась даже раньше, в послевоенные годы. Германия была разрушена, предстояла большая стройка. И началось активное использование амфиболового асбеста — в Европе есть его месторождения. Поскольку работы проводили вручную, люди непосредственно с минералом контактировали, его частицы осели в  организме. Через несколько лет случился вал онкологических заболеваний», — рассказывает предысторию Юрий Хижняков.

Люди запаниковали, страховые агенты и юристы панику раздули, асбеста — любого асбеста — начали бояться. Этот материал в странах Евросоюза сегодня запрещён. А в России за хризотилового брата идёт борьба: раз в два года проводится совещание сторон Роттердамской конференции, где обсуждают опасные вещества и перспективу запрета их использования. Хризотиловый асбест находится в «группе риска». При этом правительство РФ минерал защищает.

Легко сказать: запретить. Но речь идёт даже не о судьбе города Асбест, а о целой отрасли. Хризо-тил в России добывают ещё на нескольких месторождениях, работают с ним и в других странах. Асбест не только добывают, из него создают огромный перечень продукции. Все эти предприятия создали и поддерживают Хризотиловую ассоциацию. Запрет асбеста — это сотни тысяч людей, лишившихся работы.

Это одна сторона медали. Но при этом работают множество западных компаний, которые ищут и устраняют асбест из зданий и сооружений. Перестаивают дома, ведут судебные разбирательства — это целый бизнес. Вот и получаются этакие качели.

Если асбестовые «страшилки» — правда, то работники «Ураласбеста» должны быть первыми в списке пострадавших. Жители города Асбест — вторыми. Но при этом все здоровы: за последние годы случаи профзаболеваний на комбинате минимальны. А за состоянием работников «Ураласбест» внимательно следит: ежегодный профсмотр, диспансеризация раз в пять лет. А  ещё у здешних работников наготове история: один из ветеранов предприятия  — Сергей Михайлович Моисеев  — не так давно ушёл из жизни в возрасте 102 лет, до пенсии он много лет работал машинистом электровоза в карьере.

Конечно, много внимания уделяется технике безопасности: средства индивидуальной защиты — элемент обязательный, плюс дополнительная герметизация кабин спецтехники, системы кондиционирования. Но это методы борьбы с пылью — и асбестовой, и каменной. Это, конечно, проблема, но она характерна для всех добывающих предприятий и не только: опасна и угольная пыль, и древесная, и, между прочим, архивная.

«Акции по поддержке асбеста мы не останавливаем. Мы инициируем различные исследования по оценке влияния асбеста на здоровье, пишем письма во Всемирную организацию здравоохранения и  другие организации, приводим факты и стремимся доказать, что при контролируемом использовании хризотил — материал безопасный, безвредный», — подчёркивает Владимир Кочелаев.

Так у ж видно асбесту на роду написано — впутываться в полумифические истории: в прежние века их поддерживали шаманы, теперь вот юристы. В  наш маркетинговый век то, что раньше звалось слухами и пересудами, запросто может стать элементом рекламной кампании. С такой частотой в новостных заголовках из минералов мелькает разве что золото. Правда, месторождение асбеста со  130-летней историей и  минерал с  многовековым опытом промышленной и строительной службы в рекламе, по большому счёту, не нуждаются.

Источник
Поделиться
Инновационная мастика "Мастодонт" прошла проверку после года эксплуатации

В 28 муниципалитетах Башкирии кровли отремонтируют с помощью хризотилцементного шифера

Пожар в Милане: почему в Европе горят многоэтажки?

Больше новостей